Аналитики поспорили о причинах преследования баталхаджинцев

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Преследование баталхаджинцев связано с наличием в их структуре вооруженных групп и их высокой мобилизационной способности, полагает кавказовед. Причины преследования кроются в политической области, указал другой аналитик.

Как писал "Кавказский узел", 30 декабря ФСБ России отчиталась о задержании в Москве, Ингушетии и Чечне членов ингушского вирда баталхаджинцев, у которых изъято большое количество оружия и боеприпасов. Задержанные в трех регионах России члены ингушского вирда баталхаджинцев, по данным следствия, длительное время совершали махинации с квартирами, похищая и убивая их владельцев.

Российский кавказовед на условиях анонимности заявил, что баталхаджинцы являются очень мощной сетью.

"В Ингушетии они достигли впечатляющих успехов в своем распространении. Как и всякая суфийская сеть, они изначально религиозные, но любая сеть стремится подчинить какие-то сферы, которые ей будут полезны. Так, в дагестанскую сеть, которую Саид Афанди выстроил, старались включить в себя разных политиков, бизнесменов", - сказал он корреспонденту "Кавказского узла".

По словам кавказоведа, у баталхаджинцев оказался уклон в криминал.

"В частности, они старались контролировать золотой бизнес. Вы знаете, что очень много ингушей в Магадане, в золотоносных регионах. Грани религиозной сети начинают размываться, и появляется масса побочных процессов, возникают вооруженные группы. Кроме того, баталхаджинцы обладали мобилизационной способностью. Вероятно, по этим причинам государство посчитало, что они являются угрозой государству. История с убийством Эльджаркиева тоже в копилку прилетела. В целом было принято решение их запретить", - пояснил он.

В баталхаджинской сети в какой-то момент все пошло в неконтролируемом русле

 По мнению кавказоведа, баталхаджинцы, несмотря на сетевое разветвление, действуют достаточно обособлено друг от друга.

«Сыграло свою роль отсутствие живого шейха, поэтому у баталхаджинцев некому контролировать, некому сказать, что надо приостановиться, надо мудрее сделать. В отличие от дагестанских суфийских сетей, где есть живой шейх, и они не преступают за пределы, держат себя в рамках. Потому что есть шейх, есть тот, кого все слушаются, есть некая стратегия на развитие сети. А в баталхаджинской сети в какой-то момент все пошло в неконтролируемом русле", - подчеркнул он.

 Кавказовед считает, что с баталхаджинцами будут продолжать бороться. "Возможно, они будут вынуждены уйти в подполье. Возможно, что даже и не оправятся. Все зависит от того, насколько системно с ними будут вести борьбу», - резюмировал кавказовед.

 Блогер Ислам Белокиев  заявил, что задержания баталхаджинцев, выглядят не как ответ на реальную угрозу, а как очередная попытка сконструировать «удобного врага», способного отвлечь общественное внимание от повседневных проблем.

 «История этого братства давно обросла слухами и домыслами. Во многом из-за его закрытости и особой сплочённости. В ингушском обществе это всегда вызывало настороженность, хотя по своим религиозным взглядам баталхаджинцы почти не отличаются от традиционного чечено-ингушского суфийского мюридизма. Их внутренняя дисциплина и взаимоподдержка способствовали развитию бизнеса, что неизбежно рождало конкуренцию и раздражение, в том числе среди влиятельных представителей силовых структур. Именно в этой плоскости и стоит искать причины начавшегося давления», - сказал он корреспонденту "Кавказского узла".

С началом военной операции на Украине баталхаджинцев начали всё чаще вписывать в нарратив о «внешнем влиянии» и «связях с Западом», постепенно криминализируя и даже приписывая им признаки терроризма

 По мнению блогера, ключевым переломным моментом стал 2018 год, когда был убит глава баталхаджинского братства Ибрагим Белхароев.

 "Вскоре, в 2019 году, был убит начальник Центра «Э» Ибрагим Эльджаркиев, которого многие связывали с убийством Белхароева. После его смерти, и началось преследование баталхаджинцев. Те, кто давно относился к ним враждебно, получили возможность требовать от федеральных структур «жёстких мер». До этих событий серьёзных столкновений между баталхаджинцами и федеральными силовыми ведомствами не фиксировалось. Но затем наступил период, когда государству понадобились дополнительные «образы угроз». С началом военной операции на Украине баталхаджинцев начали всё чаще вписывать в нарратив о «внешнем влиянии» и «связях с Западом», постепенно криминализируя и даже приписывая им признаки терроризма», - пояснил Белокиев.

 В результате, по его словам, формируется опасная практика.

«Неугодная, но сплочённая и экономически самостоятельная группа превращается в мишень, но не по признаку её реальной опасности, а по политической и пропагандистской целесообразности», - отметил Белокиев.